[dumpr]4783660.mp3[/dumpr]
Андариель шагала по узкому бордюру дорожки, расставив руки в стороны для равновесия. На плечи невесомым грузом ложились золотые и красные листья. Они касались щек, оставляя после себя это прохладное осеннее прикосновение.
No one knows what it's like
To be the bad man
To be the sad man
Behind blue eyes
And no one knows
What it's like to be hated
To be fated to telling only lies
Девушка напевала песню, играющую в наушниках. Тихим серебряным голосом она вторила музыке, слова которой были отголоском ее собственных мыслей. Черной полосе в ее жизни, казалось, нет конца. Все стало намного серее, чем было до похорон старшего брата. Хоть наследница начала понемногу приходить в себя, ее сердце все еще тяготила какая-то пустота. Заполнить, необходимо заполнить ее. Только чем? Или, может, кем? И имеет ли это смысл?
Шизуо вышла на лужайку и уверенным шагом продолжила свой путь к самой ее сердцевине. Потом она села на траву, достала из сумки альбом и набор карандашей. Андариель подняла глаза и посмотрела на открывшуюся панораму: небоскребы, вырастающие из земли, золотые кроны горели пламенем у ног стальных и стеклянных исполинов, а люди крошками рассыпаны по все еще зеленой траве парка.
Штрих за штрихом эта картина замирала на белых листах альбома. Жизнь на листах прекращалась, но, как казалось самой Шизуо, она замирала в лучшие свои минуты. Минуты покоя. Никаких тебе смертей, потерь, криков, бедствий. Девушка поймала на бумаге улыбку мимо проходящей девушки, игру в мяч где-то в стороне. Она рисовала мир, в котором хотела пребывать вечно. Свободной ото лжи.
Песня играла в наушниках, погружая тело в сплетение звуков словно в мягкое пуховое одеяло. Андариель чуть заметно улыбнулась. Тепло и мягко, как, бывает, улыбаются дети во сне.