[Начало Игры]

"Наконец-то"...
Сумки с характерным звуком обвалились на пол, туфли на неимоверно высоком каблуке отброшены в сторону...
Девушка со вздохом прислонилась к стене, облегченно прикрыв глаза... Тишина... Глухие звуки никогда не затихающего города за окном...
Как хорошо быть дома.
Собравшись, Мануела вновь подхватила пакеты с едой и направилась на кухню.
Практика в больнице - одно не из самых легких испытаний, которые должны пережить все студенты мед-института, в том числе и она. Можно сказать, что день был не напряжным: Мануела присутствовала на протезировании правого предплечья, и все, что от нее требовалось - это внимательно наблюдать да помечать свои наблюдения. Тем не менее, для девушки, как и для других студенток, присутствовавших при операции, это самое наблюдение сказалось на организме таким стрессом, что сейчас, Мануела валилась с ног.
Из-за усталости, она решила по-быстрому перекусить и увалиться в теплую постельку аж до утра.
Остановив свой выбор на салате, она вымыла овощи и только стала нарезать их как....
"…Это Кохаку, ты ведь оставляла мне номер, вот…   Привет, надеюсь, не побеспокоил поздним звонком? Давно уже не видел тебя, поэтому хотел попросить…  В общем, мне нужна твоя помощь и чем быстрее, тем лучше. Это связано с твоей профессией. В скором времени я подойду к твоему дому, не один. Надеюсь на твоё понимание. Это крайне важно. "
Мануела так и застыла с ножом в руке... Если бы листья салата были живыми, они бы несказанно обрадовались этому неожиданному сообщению на автоответчик...
В голову мгновенно стали заползать не совсем радостные мысли. Голос ее бывшего был обеспокоенным, и это настораживало.
"Наверняка опять вляпался в какое-нибудь дерьмо", - недовольно хмыкнула девушка, повертев нож в руках. Она прекрасно помнила, кто есть Кохаку на самом деле. Но отказать ему в помощи было бы некрасиво. И это еще слишком неподходящее слово.
Все-таки у них был роман, а Эла имела привычку уважать чувства, пусть даже те, что остались в прошлом.
- Лаааадно, - протянула девушка, направляясь к аптечке. - Посмотрим, чем я тебе смогу помочь, милый...

Мануела не без раздражения заметила, что напряжена, словно явление Тору для нее - какое-то особенное событие.
"Вот уж нет!" - хмыкнула она мысленно. Кохаку был вором, а значит и думать было нечего: она поможет его другу и продолжит также его игнорировать, как и раньше.
Раздался звонок в дверь.
Эла вздохнула. На столе были разложены всякого рода медицинские принадлежности, в том числе и зажимы, щипцы, скальпель...
Она не была хирургом, но ворам не в чести являться в больницу. А значит, - Мануэла их последняя надежда.
Девушка не спеша подошла к двери. Она немного замешкалась, зная что сейчас, увидит Тору. А времени поговорить...
"Хватит!" - девушка резко себя оборвала и отворила дверь.
Как раз-таки, первым , кого она увидела, был парень незнакомый ей. Тору поддерживал его справа, Лайл, которого она не видела еще больше, чем Тору, - слева.
- В зал его... - холодно приказала Эла, даже не поздоровавшись с гостями. Парень был уложен на диван, Лайл мгновенно удалился, а после и вовсе ушел...
Девушка аккуратно отодвинула волосы со лба пострадавшего, чтобы осмотреть довольно заметную ссадину.
- Начнем с чего полегче... - пробормотала она сама себе, обрабатывая кожу вокруг этой ссадины антисептиком.
Молчание не то, чтобы давило на Мануелу, эта неловкость вообще мешала ей работать!
Недовольно скорчившись, она произнесла:
- Синяки на голове ни к чему хорошему не приводят. Тем более, если твой дружок отключился...
"Надеюсь, обойдется легким сотрясением..."- подумала девушка.
Она так и не смотрела на Кохаку, но между делом, поинтересовалась:
- Что произошло?

[mymp3]http://klopp.net.ru/files/0710/30/ce1b40d1cfb8f5c025b6c3da72c5c4.mp3 |Mind[/mymp3]

Оконная рама бросала на потолок косой прямоугольник серебренного, безжизненного света, который излучал уличный фонарь. Голова Хайне кружилась, будто он находился в глубоком трансе. Потолок приобрел, смазанные очертания и юноше показалось, что тот тоже поплыл по кругу, засасывая его в водоворот переживаний, чувств, эмоций, грёз и желаний...
Словно на старом проекторе он смотрел обесцвеченные, черно-белые кадры кинофильма своей жизни, что мелькали перед его затуманенным взглядом. Перегоняя киноленту между бобинами, проектор шуршал и щелкал, выводя выгоревшие, полупрозрачные на белом полотне картинки прошлого. Теперь уже такого далёкого, недосягаемого, почти забытого и запретного, в которое нельзя было больше вернуться... никогда.
Наблюдая за собой со стороны, ему казалось, что будто уже и не он сам, а кто-то другой стоял в их квартире перед окном, смотрел на рассвет, готовил завтрак, наводил порядок.
В правом верхнем углу вспыхнула первая белая точка, и слайды, сменяя друг друга, кружились в безумном, безудержном танце карусели, всё быстрее и быстрее пролетая перед глазами: дом, улыбки, привычная обстановка, смех, друзья, разговоры, любимые места и всё что дорого.
Затем окровавленные руки светловолосого мужчины, его раздробленные фаланги пальцев, искажённое от мучительной боли лицо, истошный вопль и проломленный от удара молотком череп.
В правом верхнем углу вспыхнула вторая белая точка.
Пять. Четыре. Три...
Точка начала расплываться по ленте воспоминаний, разъедая и сжигая её, оставляя за собой какой-то немыслимый, чудовищный свет, и вдруг этот свет стал омрачаться шуршащими цветными тенями, падающими всё быстрее и быстрее...
Три. Два. Один...
Он открыл глаза. Тело было сковано ледяным холодом и покрытым испариной. Эванс прикрыл глаза ладонью и только сейчас понял, что лицо его влажное, а сам он глотает солёные слёзы. Юноша сжал ладонь, выдавливая из глаз всю накопившуюся в них горечь, будто хочет как можно скорее избавиться от этого щемящего чувства тоски. Юноша сглотнул подступивший к горлу ком, шмыгнул носом, и более не в силах сдерживаться неслышно зарыдал. Объятый безудержным страхом, потерянный для самого себя, он дрожал и еле слышно всхлипывал. Парень повернул голову в сторону, и наполненные слезами глаза дождём оросили подушку, очертили несколько мокрых линий на коже, которые сверкали в темноте, отражая свет ночных огней.
"Глупо... плакать – глупо... я не хочу быть глупым". - Фраза из детства, однажды произнесённая им, подобно дикому зверю утащила его в бездну воспоминаний, с головой окунув его в атмосферу того времени...

[Конец второго дня]

[Начало третьего дня, утро].

Как и любой смертный человек - Кохаку видел сны. Самые разные, глупые и непонятные, смешные и бредовые. Чаще - в памяти они оставались обрывками, которые казались неизведанным миром, разительно отличавшимся от настоящей реальности. Что это были за миры - ему никогда не понять. Первое что увидел парень открыв глаза - очертания смутно знакомой комнаты. Понимание того, что это была ни их квартира пришла не сразу. Тору видел всё будто в какой-то пелене. И ещё по его лицу что-то текло. Кохаку зашевелился в кресле. Тело занемело от столь непривычного места сна.

Поднеся левую ладонь к лицу, Тору, наконец, понял, что из его глаз текут слёзы. Непрерывно. И сколько бы он их не вытирал, они набегали снова. Внутри было пусто. Глаза продолжало щипать. Что же ему снилось? Никак не вспомнить, но это что-то сумело задеть скрытые струны в душе. Что же это было? Что-то, что Кохаку при нынешнем состоянии осознать никак не мог. Пустота? Одиночество? Чувство потери? Страх? Всё не то. Квартира Мануелы, как и квартира любого человека имела свой запах, своё внутренний интерьер, который отражает частично и мир владельца.

Наверное, квартира может многое рассказать о человеке. Если подумать. С кухни доносились негромкие звуки. Тору был накрыт пледом, как и Эванс, который ещё мирно спал на своём месте. Несмотря на всю ту холодность, что вечером веяло от Элы, это не помешало ей проявить заботу о столь неожиданных гостях. За что Кохаку был ей весьма благодарен. Чувство неопределённой грусти так и не покидало его. Словно о чём-то забыл, настолько важном, что вспомнить не получается. Поднявшись с кресла, парень размял затёкшие суставы. Опухоль с правого запястья немного спала. Кажется, девушка уже проснулась. Аккуратно сложив плед, Тору тихо прошёл в ванную комнату.

Здесь глаза уже слезились меньше. Сняв одежду, Кохаку забрался под душ, мысленно надеясь, что Мануела не будет против подобного самовольства… Постояв недолго под тугими струями горячей воды, парень смысл с себя всё, что осталось с ним со вчерашнего дня. Действовать только левой рукой было ещё весьма непривычно. Тору даже зубы почистил, выдавив немного зубной пасты и воспользовавшись пальцем, вместо зубной щётки. Что делать теперь, он не представлял. Решившись крова и имущества, человек  в подобном городе становился никем. Одевшись, парень прошёл на аккуратную кухню, где столкнулся с Элой. На разделочной доске, Кохаку увидел небольшие горстки лука. Теперь понятно, что вызвало раздражение глаз. Усмехнувшись, Тору произнёс:
- Доброго утра, Мануела-сан. - Взглядом спросив разрешения, парень выпил два стакана холодной воды, а затем, чтобы не мешать девушке, вернулся в кресло, где провёл ночь, по пути заглянув в лицо Хайне.

Отредактировано Tohru Kohaku (20.07.2010 21:45)

Начало третьего дня.

Утро началось поспешно. Девушка поднялась резко, хотя и спалось ей этой ночью не так сладко, как обычно.
На цыпочках, чтобы не дай Бог, не разбудить своих нежданных гостей, Эла пробралась в ванную, где приняла утренний туалет и переоделась в домашнюю одежду. Решив, что особо вырисовываться перед парнями, половина из которых ей не знакома, девушка нацепила на себя майку на бретельках и не слишком короткие шорты.
По пути на кухню, Мануела вновь бросила взгляд в залу. Парень, которого притащил вчера Тору, спал, едва ли изменив позу, в которой видела его девушка в последний раз. Успокаивало то, что одеяло, что укрывало его тело, ритмично поднималось и опускалось.
"Наверно, ему будет больно дышать...", - она взволнованно опустила взгляд и направилась на кухню.
Сегодня, ей придется готовить на троих...
Когда под ее ножом крошились овощи, появился Тору. Она довольно приветливо ему улыбнулась, предупредив о том, что завтрака стоит немного подождать, намекая на то, что Кохаку лучше бы подождать в зале.
Через 15 минут (с рекордной, надо сказать, скоростью), Эла приготовила салат и омлет. Быстро и аппетитно.
- Тору, - позвала она, и когда парень зашел в комнату, указала ему на тарелку. - Садись и ешь.
Да, немного в приказном тоне, но, похоже, Тору выбирать не придется, он был голоден, и Эла это видела.
Удовлетворенно взглянув, как завтракает бывший, девушка направилась в свою спальню, которая служила ей, также и кабинетом.
Она взяла эластичный бинт, который хранился Бог знает в каких коробках на верхних полках стеллажа - чутье подсказывало: ушибами друг Тору врядли обойдется... А единственное, что она может сделать при переломе это....
Мануела бросила взгляд на бинт...

Когда девушка вернулась в зал, оба парня были тут и бодрствовали.
"Хорошо, что будить не придется", - мрачно подумала Эла.
- Привет, - она сухо поздоровалась с "пациентом", присаживаясь перед диваном, на котором он лежал, на корточки, - Мне нужно, чтобы ты попробовал сесть.

- Это Мануела, знакомьтесь, Хайне Эванс, я многое тебе рассказывал о нём... - Кохаку представил парня своей бывшей девушке, на что та, лишь чёрство отмахнулась приветом и попросила Синдрома попытаться присесть на диване. Он немного нахмурил брови: "Наверное, не самые приличные вещи ты обо мне рассказывал, дружище", - подумал Хайне, взглянув на Кохаку.
Встав с дивана не без помощи друга, который в последующем ретировал из квартиры с поручением что получил ранее, Эванс остался наедине с бывшей подружкой своего друга, которая туго, но бережно перетягивала его грудную клетку эластичными бинтами. Легче от этого не становилось, потому что боль отдавалась всё сильнее и сильнее, но Хайне терпел и морщился, изредка издавая утробное рычание.
"Хорошо что я не простудился, иначе кашель причинял бы сплошные мучения". - Сделал он вывод на основании того, что даже такой жизненноважный процесс, как дыхание - отдавался вязкой болью. Сильно зажмурив один глаз, парень внимательно наблюдал за лицом девушки другим. То как она методично и сосредоточенно выполняла свою работу завораживало.
Закончив с переязкой, Мануэлла встала прямо над ним и возвышалась словно Токийская башня. Слабо улыбнувшись, он проговорил, ощущая как бинты сдавливают рёбра, зафиксировав их в одном положении.
- Спасибо... за всё. - чуть более тише дополнил он.

- ... и наслаждаться бездельничеством, - с лёгкой улыбкой на устах закончил он фразу девушки, которая отлучилась, чтобы в очередной раз поприветствовать гостей, что так и норовят погостить у неё. По скользнувшей тени раздражения с примесью злобы на её миловидном личике сразу стало понятно, что гостей она точно не ждёт, а это означает, что на пороге комнаты должен появиться...
"Правильно, Лайонелл!", - пропел он про себя, заметив знакомую фигуру. - "Как и обещал..."
- Прости, но мне пришлось привести ее сюда. Кстати, а где хромой? - Остановившись посередине комнаты, спросил Кросс, после чего осмотрелся по сторонам в поисках вышеупомянутого хромого Тору. Совершенно не понимая, о чём талдычит его друг по поводу того, что он вынужден был кого-то привести, он беззаботно повернул голову в его направлении.
- Ты это о~о~... ~ох, ты ж ёжик! – Интонация его сразу же изменилась, как и выражение лица соответственно тоже. Слова застряли в горле, не пожелав проделать дальнейший свой путь. Он скорее ожидал увидеть перед собой премьер-министра Японии, нежели эту девушку. В такие моменты, когда эмоции преобладают над разумом, отдельные части тела людей становятся независимыми и автономными.
Воспользовавшись именно таким моментом, глаза Хайне предприняли попытку бегства на лоб, а нижняя челюсть пустилась в далёкий крестовый поход до уровня живота. Такое выражение лица Сина явно забавляло Лайонелла. В глазах, размером с блюдце, застыли смешанные чувства, но юноша справился, быстро вернув себе пристойный вид.
- Она обещала нам помочь, - прокашлявшись объяснил Лайл, после того как Эванс совладал со своими эмоциями. Терять контроль над собой – вот чего он не любил больше всего. И именно этого, он не мог себе позволить.
Хотя он был не единственным, кто начал выходить из себя: две пары чуть приподнятых плеч; четыре сжатых в кулаки ладоней; прищуренный недобрый взгляд глаз, в таком же количестве, обращённых на его друга и тихое, едва различимое среди прочей гаммы звуков рычание, адресованное ему же. Теперь веселился уже и сам Хайне, наблюдая за движениями девушек за спиной Кросса, который не видел всего простирающегося великолепия, если только не успел вырастить себе глаза на затылке.
Наконец одна из них очнулась от своего гневного забытья и начала разговор.
- Я никогда ничего не обещаю...
"Пак-пак-пак", - подумал Хайне, тем временем, пока она продолжала говорить.
- То была сделка, и я преследую собственные цели. - В конечном итоге дело дошло до рукоприкладства, и Лайлу отвесили оплеухи. Спрятав шею в плечах и поморщившись скорее от неожиданности, чем от боли, он потёр ушибленное место. Затем девушка продолжила атаковать. - Хреново признавать, конечно, но ты был прав насчет того, что я не та, какой хочу казаться, - после сказанного последовал небрежный жест рукой и такой, же небрежный взгляд в сторону Кросса, - рассказывать ничего не буду. Для этого есть вот он.
Ничего не сказав, Хайне лишь высокомерно хмыкнул в ответ, отводя взгляд в сторону.
- Ну и что здесь происходит? - Стремительно ворвалась в разговор вторая девушка, - может эта дама действительно сможет вам помочь и приютит вас в своем доме?
- Ой-ёй! – Призывая к всеобщему спокойствию, протяжно воскликнул Хайне, беря узды правления в свои руки, пока кто-нибудь не остался без них, то есть без рук. На один квадратный метр пространства собралось слишком много импульсивных личностей, которые могли бы учудить какую-нибудь глупость, что было бы не самым выгодным исходом. Окинув всех взглядом и убедившись, что все во внимании, Эванс начал говорить, первоначально обратившись к хозяйке квартиры:
- Мануэлла, не беспокойся, пожалуйста. Мы покинем твой дом, как только кое-чего проясним. - Заверил он её, надеясь на её благоразумие, понимание и терпение, которое они явно испытывали на прочность. Переведя взгляд на Эстель Фантер, он легко ухмыльнулся. - А теперь что касается Вас...
Он оценивающе оглядел девушку с головы до пят, заостряя внимание на отдельных местах.
- Что ж, как я и говорил ранее, у меня нет никакого желания работать с людьми, скрывающими свою истинную личность. - Скептически проговорил он, со скучающим выражением лица. - Поэтому мне бы очень хотелось знать ваше настоящее имя и область специализации.
Узнав нужную информацию, он посмотрел девушке прямо в глаза и улыбнулся.
- Вот так бы сразу... что ж очень хорошо. - На мгновение молодой человек задумался, что-то прикидывая в уме. Глядя прямо перед собой куда-то в пространство, он очень серьёзным и звеняще холодным, словно лезвие клинка, тоном сделал ей предложение. - Если ты убьёшь Акиру Ишизаки, получишь пять миллионов йен.

- Именно так, - не отводя глаз с мёртвой точки, Хайне спокойно ответил на вопрос занервничавшего Лайла, открыто проигнорировав то, что Рэй перебила его друга. - Он скоро будет.
Всё таким же невозмутимым голосом дополнил он к сказанному, как будто ничего и не случилось, а лишь потом удосужился продолжить беседу с наёмной убийцей, напрочь лишённой хороших манер, что явно не нравилось самому Хайне. Эванс сделал вывод, что её никогда не учили, что прерывать разговор двух мужчин столь грубым поведением, а уж тем более такими словами, как минимум неприемлемо.
"Судя по всему, наша дамочка из неблагополучной семьи..."
Взглянув на неё исподлобья усталыми глазами, он хотел было, что-то сказать, но Мануэлла, подобно грому привлекла к себе всеобщее внимание.
- Вы с ума сошли!!! - Остановив на мгновение время, она остановила все слова, готовые сорваться с губ.
- Ну, немного... - пожал плечами Синдром и чуть изменился в лице от боли.
Девушка хотела было убедить их в обратном, предложила покинуть страну, затаиться и снова бежать, бежать и бежать, пока они не состарятся или не умрут. Или того хуже, их обнаружат подстреленными в спину, во время того, когда будут уносить ноги. Сама того не осознавая, она предложила им сущий ад вечных скитаний по стране. Юноша считал это безнадёжным вариантом, он знал, что им остаётся только сражаться. Если не силой, то разумом.
- ... то ничего страшного. - Та же отстранённость в словах, то же безразличие. Молодой человек пока сам не понимал, что послужило такому кардинальному изменению его личности, но уж точно не сотрясение. Обращаясь к Рэй, он сказал, - Что касается дела... никаких гарантий.
Девушка вновь хотела что-то возразить в её обычной манере, но Хайне перебил её первый, воспользовавшись её, же оружием против неё самой.
- Но я не вру, - уверенно произнёс он. - Если соглашаешься, то я поясню детали задания. Понятное дело в другой обстановке.

Лайл окончательно понял, что с Эвансом все в порядке, когда тот подскочил и пошел на кухню. В комнате повисла глухая тишина, нарушаемая теперь лишь громким тиканьем механических часов, висевших на стене комнаты. Мануэлла видимо обидевшись на его слова, ушла к себе в комнату.
«Война войной, а обед по расписанию, так?» - он усмехнулся и прошел вслед за Эвансом, оставив Рей в комнате одну. Хайнэ рылся в холодильнике, выуживая ингредиенты для бутербродов – быстро и практично. Кросс окликнул друга и тот вынырнул из морозилки с легкой бородой из снега, отчего у Лайла пошли ассоциации с Санта-Клаусом.
- Слушай, а как мы планируем расплачиваться? – спросил он тихо, опасаясь, что Рей может его услышать. Он заметил как «борода» Эванса тут же начала таять, отчего Лайл не сдержался и хохотнул. Однако он действительно хотел знать, чем его друг собирается расплачиваться, если Рей таки убьет Ишизаки.  Он то уговорил ее работать на халяву, а теперь в случае успеха им придется продать свои почки для оплаты ее услуг.
- Не хочешь кофе? - спросил Кросс Рей, пока Хайнэ обдумывал что сказать ему.

Не став ещё больше усугублять своего положения, наёмница решила промолчать, чтобы Хайне не смог больше глумиться над ней. Это несколько огорчило парня, так как он рассчитывал на небольшой обмен колкостями. Оказавшись на кухне, он обнаружил свою главную цель - холодильник. От двери комнаты до дверцы белого ящика с провизией, он на мгновение усомнился в правильности своего поведения к этой девушке, но сразу, же отмахнулся от этой мысли.
"Если показать свою слабость характера, она непременно этим воспользуется и залезет на шею... а потом хрен ты её оттуда снимешь. Ну, уж нет! Пусть знает своё место". - Твёрдо решил для себя Эванс и, отворив белоснежную створку, увешанную огромным количеством разнообразных магнитиков, цепким взглядом стал вгрызаться в содержимое холодильника. Открыв другую дверцу, что находилась уровнем выше, юноша чуть ли не полностью засунул в морозильную камеру свою голову, чтобы найти что-нибудь пригодное для употребления в пищу. Пока он шарил по полкам, на кухне появился Кросс, что последовал ним. Пока Синдром морозил голову, проступившая на лице щетина, после двух дней скитаний, покрылась инеем, как у полярников. Увидев эту картину, Лайл усмехнулся и шёпотом поинтересовался:
- Слушай, а как мы планируем расплачиваться?
Беззаботно слизывая с уголков рта капельки воды от растаявшего инея, Син прикидывал что-то в уме. В это время Лайл позвал Рэй пить кофе, но та отказалась. Затем Цербер вновь перевёл взгляд на Эванса, ожидая его ответа, но тот лишь продолжал ловить кончиком языка скользившие по лицу холодные капельки. Прекратил он дурачиться, только после того, как Лайонелл отвесил ему хорошенького леща. Возможно, удар был не столь сильным, по мнению самого Кросса, но довольно ощутимым, по мнению Эванса. В ответ он лишь мило улыбнулся ему и весело проговорил:
- Натурой, чувак! - Увидев выражение лица своего друга, он чуть отклонился назад, выставив перед собой руки, и с опаской в голосе проговорил. - Не бейте...